Sunbeam

Зная направление, всегда доберешься до цели.

Kavinsky заворожил как и в первый раз...
Уже два дня я танцую, может это обусловлено открытием второго слуха.
В моем доме было слишком много людей. Наконец-то я засну в своей кровати.
Но хочу засыпать, только будучи пульсирующей подушкой-колыбельной.

Не пугайтесь, это просто зарисовки и моменты:
Камера медленно поднимается по заснеженным склонам горы, мелькают острые лезвия камней, кажется, что мир черно-белый, достигая вершины, мы видим множество гор на заднем плане, небо серо, с вьющимися, нитками белого дыма. Приближаясь, замечаем волчью стаю с темными шкурами и высокий силуэт, замерших на пике. Все спиной к камере, смотрят на дым, камера стабилизируется, волчьи морды начинают медленно поворачиваться к камере, нас пронзает свет их голубых глаз. Только человек в волчьей шкуре остается все так же стоять. Камера уходит в белый дым.

Chevy Malibu 1973, из колонок доносится The Good The Bad - 005. Ее качает из стороны в сторону по трассе. Водитель пьян, на белой рубашке в области сердца начинает проступать кровь. Машина, сбивая знак "Осторожно, олени!", удачно несется через лес и пропадает во тьме.

Круто сидеть на безмолвных Озерах и обсуждать с сослуживцем план собственного бизнеса, который начнется через год.

Скорость спуска в метро мудака в шлепках равноценна скорости бабушки.

На набережной фонтанки припаркован Escalade, Сопрано стоит на дороге возле машины и что-то яростно объясняет по телефону, а его напарник стоит упершись в ограждение реки со злой физиономией. Услышав как закончились переговоры он со злым лицом поворачивается и начинает выслушивать план дальнейших действий.

Бабушка, вцепившись обеими руками в ворота храма, с мертвым лицом наблюдает за тремя черными котятами, поедающими сосиски, которые она бросила им чуть ранее.

Не спеша, взвешивая шаги, иду по коридору кафельно металлической поликлиники, играет Night Call, время остановилось. Лицо лишено эмоций. В неспешный ритм нажимаю на ступени лестницы, достигаю третьего этажа. Только появившись в коридоре все взгляды устремляются на меня и следят до конца. Я ощущаю на себе окровавленную куртку Гослинга из Драйва.
И я не понимаю, чем наполнен их взгляд?
Но я иду в кедах, бежевых шортах и белой рубашке.

Со смертельной раной ты все равно будешь на верном пути, может в последний раз засыпая, может уже в этом сне, а может уже и за границами жизни...